Пульсирующая Сфера как модель бытия и раздавленный под её тяжестью мыслитель.

Выбор сферы как модели бытия традиционен, ниже мы попробуем помыслить о её философском значении и в тоже время попытаемся удерживать фокус на её пространственном аспекте. Покинутость человеком этого измерения, потеря ощущения причастности к такой фигуре движет нами в этом дискурсе.
Теологически сфера является абсолютной формой способной вместить в себя объяснение структуры бытия. Размышляя в контексте манифестационных религий, мы примем это утверждение и продолжая эту мысль отметим такое качество божественного: Бог отменяя собой проявленные, статичные контуры бытия, созерцает сферу изнутри и снаружи неся её как Идею(Эйдос, мужской принцип) через это созерцание.
Созерцая сферу снаружи, мы можем определить её как внешне сверхдинамичную фигуру, где динамика сводится к сжатию, свертыванию: это объясняет нигилистический вакуум на периферии бытия. Это можно сопоставить с каббалистическими схемами о сворачивающимся Творце, оставляющего за собой Ничто. Второй полюс взаимодействия со вселенной сферы сводится к созерцанию сферу изнутри, из неподвижного центра сердечной тишины, где динамика сферы стремится вовне: это сродни познанию в чистом виде, где пробуждается особое разфокусированное зрение (глаза на затылке), что противоположно всяческим классификациям, расчленению, упорядочиванию фрагментов действительности, рассматриванию крупиц в микроскоп извне. Здесь стоит отметить, что по законам перспективы, законам проявленной реальности всё кончается в некой точке схода(Исхода), а здесь напротив точка как символ молчания является Истоком Внимания. Рост сферы останавливается лишь когда познающий моргает (интерпретируя дальневосточную притчу в контекст нашего дискурса можно отметить, что Будда отрезал себе веки для того, что бы созерцать рост сферы как бесконечную динамику манифеста, что по сути является отражением мгновения). Таким образом, диада противоположных методов созерцания рождает проникновенность в сущее, целое.
Ныне картина более чем уныла. Человек не познаёт, но осматривает сферу снаружи. В виду динамики манифеста он оказывается под тенью сферы и ставя себя на одну с ней плоскость фокусирует внимание на точке касания сферы с землёй, то есть касания с рацио. Этот катастрофический диагноз мы попробуем объяснить (этимологически «объяснить» - объять осознанием нечто, дабы оно стало ясным).
Почему человек оказался вне сферы манифеста? Дело в том, что постигая сферу умозрительно, мы не ощущаем, не совпадаем с её динамикой вовне. В повести «Ситхартха» Германа Гессе юный саман познаёт бытие, погружая своё сознание в фундаментальные процессы внешнего мира: по средствам переноса сознания в объект созерцания, он переживает смерть шакала, покидая в этом действе роль зрителя и тем самым, становится сопереживающим, разделяющим, познающим гибель животного. Он готовит себя к познанию сферы, лавы преображений, пульсирующей в ритме смерти-жизни бытия изнутри. Любопытно, что в данной связи рост Сферы обеспечивает именно «смерть». Для человека перемещение сознания в пламя смерти (трансмутация) в момент утраты человеческого тела является своего рода показателем того, что опыт того же гессевского самана не является игрой воображения, где образ приходит химерой извне для того, что бы измотать определенное количество энергии в воронку ничто и является носильным купанием обезволенного в подводных течениях иллюзии.
Очевидно, что пример с индусским аскетом является чем-то противоречащим языку нашего времени. Вспомним зловещего Декарта: «Я мыслю, следовательно, я существую». Поняв предвещающие этот тезис обстоятельства, Ситхартха отрекается от иллюзорных, в плане реального преображения реальности, дискуссий браманов и уходит со странствующими аскетами. Таким образом, мы выводим антитезис и усмиряем мыслителя: Я не мыслю, следовательно, я живу. Эта формулировка может быть помыслена аркадой нигилизма, но современный язык как плоть мысли в лучшем случае существует в слепую, обрекая носителя на скорую гибель, что заставляет покорять стихию мысли. Из мириад примеров отметим этимологию православного кода «спасибо» в контексте рыночной повседневности… Итак, семя «Я не мыслю» в определенных методиках может произрасти в Глас абсолютной тишины и, следовательно, завязаться в бутон «Я живу».
Големическое рацио не в состоянии резонировать со сверх динамичной сферой. Обусловлено это тем, что мы представляем Её в режиме земли, тем самым, ставя её на плоскость, на коей покоятся наши умы и тела. Попробуем понять это через противопоставление сферы и линии. Следует озадачить себя вопросом: как возникла горизонтальная линия и как появилось понятие горизонта как горизонтали. Очевидно, что соприкосновение неба и земли негодно определять линией, количественным по своей сути критерием, относящимся лишь к заключению человека в концентрационной земле с её тезисом: человек живёт суть вертикаль, человек в гробу или прибывая во сне суть горизонталь. Однополярность такого режима никогда не приводит к постижению целого и сразу становится ясно, что в факте отсутствия абсолютной горизонтали в природе кроется стремление мнимой горизонтали к состоянию вертикали. Таким образом, мы выводим следствие о местонахождении линии в рамках тотальной образности присутствия сферы: линия находится в сфере. Это приводит нас к выводу об оторванности всякого духовного порыва, чем и является вертикаль, от мирских потугов человека.

Fr.S.